Столыпин: альтернативная история Российской Империи

«Главное, что необходимо, это когда мы пишем закон для всей страны
иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых»
(П.А. Столыпин)

Если нужно найти человека, своей жизнью символизирующего девиз «За веру, царя и Отечество», то это, несомненно, Столыпин. Человек, 150-летие которого мы отмечаем сегодня. И хотя Столыпин был безусловно не один (достаточно вспомнить хотя бы Витте), подавляющее большинство подонков и посредственностей при таком государе практически не оставляло шансов на спокойное и благополучное завершение развитие государства Российского.

Шарж

Гимназист

В Киеве в год смерти

Если коротко — к 1913 году Россия вышла на первое место в мире по темпам экономического роста, на пятое место в мире по объему национальной экономики. Была железной рукой и военно-полевыми судами (повешено около 1100 человек) стабилизирована ситуация в обществе после революции 1905 года.

Побывавший в те годы в России экономист Эдмунд Тьерри удивился бешеному росту экономики, рождаемости, благосостояния граждан Российской империи.

Представители террористических организаций развязали настоящую «охоту» на премьера, подготовив и осуществив от 10 до 18 покушений. Последнее, совершенное террористом Богровым в Киевском оперном театре 1 сентября 1911 г., явилось роковым. Смерть Столыпина  5 сентября  прервала начавшийся мирный эволюционный процесс реформирования страны. Трагические последствия  ее дальнейшей истории мы ощущаем и сегодня.

Петр Аркадьевич был похоронен в Киево-Печерской лавре. Сегодня даже украинский премьер Азаров поклонился его праху, самонадеянно объявив себя преемником великого Столыпина.

В России полтора века со дня рождения реформатора празднуют официально.  Президент Медведев подписал Указ «О праздновании 150-летия со дня рождения Петра Столыпина» в 2012 году.

Столыпин был очень неординарным человеком, связи, семья и богатство которого лишь обеспечили ему необходимый стартовый импульс. Большие организаторские способности и решительность   проявились уже во время революции 1905 года. Твердо и энергично он подавил все выступления революционеров и навел порядок в своей (Саратовской) губернии. Причем проявил недюжинное личное мужество.

26 апр. 1906-го Николай II назначает Столыпина министром внутренних дел, а менее чем через три месяца Председателем Совета Министров, сохранив за ним и прежний пост. Всю свою государственную политику Столыпин предлагал строить на аграрной реформе, на умиротворении крестьянства и улучшении его жизни. Аграрная реформа, получившая впоследствии название столыпинской, основывалась на разрушении одного из главных устоев русской жизни — крестьянской общины.

9 ноября 1906-го вышел Указ, согласно которому каждый домохозяин, владеющий надельной землей в общине, имел право требовать укрепления в его личную собственность причитающейся ему части земли. Выделенная земля становилась не временным семейным владением, как прежде, а личной собственностью домохозяина, который мог распорядиться ею по собственному усмотрению. Однако продавать землю крестьянин мог только лицам, приписанным к общине, закладывать только в Крестьянском банке, а завещать по обычному праву ближайшим наследникам.

Столыпинская реформа подготавливалась плохо, в спешке, сам ее творец сельского хозяйства почти не знал, таким же было большинство людей, проводивших новую аграрную политику. Так, главным теоретиком нового столыпинского землеустройства стал датчанин А. А. Кофорд, приехавший в Россию в возрасте 22 лет и не знавший русского языка. Зато ближайшим сподвижником Столыпина в аграрной реформе считался А. В. Кривошеин, блестящий юрист.

Результаты реформ Столыпина, их экономическое и политическое воздействие обычно определяются на основе статистических данных, но различные историки истолковывают их по-разному: либеральные заявляют о том, что Столыпин просто не хватило времени, советские — о провале реформ. Если говорить о конечных целях реформ, то они не были достигнуты, и в этом смысле реформы потерпели неудачу.

Но частные результаты весьма ощутимы: благодаря системе политических, экономических и финансовых мер, осуществлявшихся с 1906  по 1915 годы, из общины выделилось до четверти хозяйств, дававших до половины рыночного хлеба и поднявших свою эффективность с помощью сельскохозяйственной техники и удобрений. Но в условиях отсутствия социальной базы для реформ, при консерватизме как помещичьего, так и мелкокрестьянского хозяйства, и главное — при отсутствии времени (Столыпин просил 20 лет покоя) Столыпину не удалось стать российским Бисмарком.

Главная заслуга Столыпина состояла в  укреплении государственного аппарата, продвижении национальных интересов. За короткий срок он сумел наладить эффективную систему борьбы с террористическими бандформированиями. К концу 1908 года более 90% революционеров либо были ликвидированы, либо бежали за границу.   Также решительно он ограничил деятельность думской оппозиции.

Первым шагом после наведения порядка становится государственная реформа в Финляндии. После событий 1905 установлено, что эта часть России во время антирусской революции готовилась путем вооруженного восстания добиться полного отделения от нее. Русская разведка представила доказательства сотрудничества финских революционеров с иностранными, прежде всего японской, спецслужбами и получения от них денег для борьбы с русским правительством.

Столыпин справедливо поставил вопрос о правомерности существовавшей в Финляндии конституции, позволявшей ей вести враждебную для России политику и иметь на своей территории центры антирусских революционных партий и террористических формирований. Согласно новому закону, из сферы финляндского законодательства были исключены вопросы налогообложения, воинской повинности, защиты прав русских подданных, проживающих в Финляндии, суд, охрана государственного порядка, уголовное законодательство и некоторые другие статьи, свободное распоряжение которыми финляндскими властями наносило ущерб российскому самодержавию. Закон утвердил единство и целостность России, сделав Финляндию равноправной частью исторической Русской державы.

Другой закон, принятый по инициативе Столыпина, ограничил возможности немецкой колонизации западных губерний. Он позволил остановить скупку помещичьих земель немцами-колонистами.

Для укрепления позиции Русского государства был закон о земствах в западных губерниях — Витебской, Минской, Могилевской, Киевской, Волынской, Подольской. Русское население этих губерний, несколько веков находившихся под польской оккупацией, подвергалось дискриминации со стороны местных польских землевладельцев, которые владели большей частью земли, составляя лишь несколько процентов населения. Если бы земства в этих губерниях вводились по общероссийскому закону, то большая часть мест в них досталась бы полякам и представительствовать за русских людей стали именно они.

По инициативе Столыпина в общероссийский закон о земствах применительно к западным губерниям вносятся поправки. Чтобы лишить крупных польских землевладельцев преимуществ перед русскими людьми, избирательный ценз снижен вдвое против общерусского. Все избиратели были распределены по двум куриям — русской и польской, причем русская избирала большее число гласных. Кроме того, русским давались преимущества в управах и в составе земских служащих. Закон позволял постепенно покончить с колонизацией этого края поляками.

С женой и старшей дочерью

Закон этот, поддержанный царем, вызвал бурю ненависти. Началась бешеная кампания против него.  В результате 1 марта 1911года Государственный Совет отклонил предложенный Столыпиным и уже одобренный Государственной думой закон о введении земских учреждений в Западном крае. Тогда Столыпин решился на рискованный шаг. Испросив повеления царя на временный роспуск законодательных палат, Столыпин, используя ст. 87 Основных законов, подписал законопроект у царя, минуя Государственный Совет. Разразился скандал. Хотя формально Столыпин мог так поступить, законодательные палаты сочли незаконным использование ст. 87. Государственный Совет счел себя оскорбленным, а масон А. И. Гучков, якобы в знак протеста, сложил с себя полномочия председателя Государственной думы. Скандал был раздут искусственно, но его организаторы достигли главного — они поколебали положение Столыпина и вызвали недовольство к нему со стороны царя.

Важным государственным делом Столыпина стал подготовленный еще при нем и завершенный уже после его смерти законопроект о создании Холмской губернии. Это был важнейший государственный акт восстановления исторической справедливости. Согласно ему, из восточных уездов двух польских губерний — Люблинской и Седлецкой, населенных преимущественно русскими крестьянами, создавалась особая губерния, которая превращалась во внутреннюю русскую губернию. Большую роль в продвижении этого законопроекта, утвержденного царем летом 1912, сыграл глава всего думского духовенства епископ Люблинский и Холмский Евлогий.

Столыпин решительно осуждал «партийное политиканство» октябристов, направленное на захват Думой прав верховной власти царя. Многократно убедившись в двуличности и ненадежности Гучкова и других лидеров партии октябристов, он исподволь подготавливает создание в думе настоящей правящей партии, на которую мог бы опереться в своей политике.

В 1909 значительная часть октябристов, разочаровавшись в своем лидере Гучкове, пришла к Столыпину, чтобы договориться с ним об «организации центра из правых октябристов и умеренно-правых». В апр. 1909 состоялось Учредительное собрание новой патриотической партии — «умеренно-правых», на котором был избран комитет во главе с П. Н. Балашовым.  Незадолго до смерти он выдвигает идею «национализации капитала», предполагая создать особый государственный фонд, который будет предоставлять кредиты русским людям.

Столыпиным были подготовлены также проекты реформы организации правопорядка в России. В частности, планировалось повысить численность полицейских в стране до норм, принятых в мировой практике.

В последний год жизни Столыпин   лично следит за подготовкой специального доклада о деятельности российских масонских организаций. На осень 1911 планировалось специальное совещание по масонскому вопросу. Не успел.

Немного подробностей

С февраля 1903 по апрель 1906 являлся губернатором Саратовской губернии. В момент назначения Столыпина в Саратове проживало около 150 000 жителей, работали 150 фабрик и заводов, было более 100 учебных заведений, 11 библиотек, 9 периодических изданий. Все это создавало городу славу «столицы Поволжья», и Столыпин старался эту славу упрочить: состоялась торжественная закладка Мариинской женской гимназии, ночлежного дома, строились новые учебные заведения, больницы, началось асфальтирование саратовских улиц, строительство водопровода, устройство газового освещения, модернизация телефонной сети.

Саратовская губерния, в которой находился один из центров Российского революционного подполья, в 1905-м оказалась в центре революционных событий, а молодому губернатору пришлось противостоять двум стихиям: революционной, оппозиционной к правительству, и «правой», «реакционной» части общества, стоящей на монархических и православных позициях. Уже в то время на Столыпина было проведено несколько покушений: в него стреляли, бросали бомбы, террористы в анонимном письме угрожали отравить младшего ребенка Столыпина — трехлетнего сына Аркадия.

12 августа 1906  на его даче на Аптекарском острове в Петербурге были взорваны бомбы.  В результате  23 человека были убиты, 35 ранены; в числе раненых оказались и дети Столыпина — трехлетний сын Аркадий и шестнадцатилетняя дочь Наталья (у Натальи были изуродованы ноги и она навсегда осталась инвалидом); сам Столыпин не пострадал. Покушение было совершено группой эсеров-максималистов.

Для проведения реформ в жизнь был принят ряд мер, среди которых было введение «скорострельных» военно-полевых судов («скорострельная юстиция»), приговоры которых должны были утверждать командующие военными округами: предание суду происходило в пределах суток после акта убийства или вооруженного грабежа. Разбор дела мог длится не более двух суток, приговор приводился в исполнение в 24 часа. Столыпин являлся инициатором создания военно-полевых судов и применения смертной казни (веревка для повешения стала называться в народе «столыпинским галстуком»), утверждая, что смотрит на репрессии только как на временную меру, необходимую для водворения в России спокойствия, что военно-полевые суды — временная мера, которая должна «сломить преступную волну и отойти в вечность».

В июне 1909 П.А. Столыпин присутствовал на встрече государя Императора Николая II с Императором Германии Вильгельмом II. Встреча проходила в финляндских шхерах. На яхте «Штандарт» состоялась беседа между премьером Столыпиным и Вильгельмом II, который впоследствии по различным свидельствам, говорил: «Был бы у меня такой министр, на какую высоту мы подняли бы Германию!»

Из книг:

«Царь был крайне слабовольным человеком и столь же упрямым. Николай II не терпел в своем окружении ни людей с твердым характером, ни тех, кто превосходил его умом и широтой кругозора. Он считал, что подобные лица «узурпируют» его власть, «оттирают» самодержца на второй план, «насилуют» его волю. Именно поэтому не пришелся ко двору С.Ю. Витте, а теперь наступала очередь второго по величине после Витте государственного деятеля России начала XX века — П.А. Столыпина. Реформы, задуманные им, не грозили устоям самодержавия, но революция была побеждена, и, как считали Николай II и его подсказчики из Совета объединенного дворянства, побеждена навсегда, а посему никаких реформ не требовалось вообще.

Приблизительно с 1909 года начались мелкие, но систематические придирки и кляузы крайне правых царю на главу правительства. Решено было создать Морской генеральный штаб из двух десятков человек. Поскольку это вызывало дополнительные расходы, Столыпин решил провести его штаты через Думу, которая утверждала бюджет. Немедленно последовал донос Николаю II, который был «верховным вождем армии» и считал, что все дела о вооруженных силах — его личная компетенция. Проведенный через Думу и Государственный совет законопроект о штатах МГШ Николай II демонстративно не утвердил. В это же время «святой старец» Г.Распутин, уже несколько лет вертевшийся при дворе, приобрел значительное влияние на экзальтированную царицу. Скандальные похождения «старца» заставили Столыпина попросить царя выгнать Распутина из столицы. В ответ на это, тяжело вздохнув, Николай II ответил: «Я с вами согласен, Петр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы». Узнавшая об этом разговоре Александра Федоровна возненавидела Столыпина и в связи с правительственным кризисом при утверждении штатов Морского генерального штаба настаивала на его отставке.» («П.А. Столыпин, Нам нужна великая Россия…». Вступительная статья К.Ф. Шацилло. Москва, «Молодая гвардия» 1991)

«В марте 1911 года разразился новый и на этот раз более серьезный для Столыпина кризис. Он решил учредить земство в западных губерниях, введя при выборах национальные курии. Правые поспешили дать бой Столыпину в Государственном совете и, получив негласное разрешение царя, проголосовали против национальных курий, что составляло ядро законопроекта. Итоги голосования явились для Столыпина полной неожиданностью не потому, что он не знал, какова позиция Дурново, Трепова и их сторонников, а потому, что они не могли бы ослушаться воли царя. Голосование означало, что Николай предал своего премьера, и Столыпин не мог этого не понять. На ближайшей аудиенции у царя Столыпин подал в отставку, заявив, что легитимистские лидеры «ведут страну к погибели, что они говорят: «Не надо законодательствовать, а надо только управлять», т. е. отказаться от какой-либо модернизации политического строя и его приспособления к изменившейся обстановке».

Столыпин был уверен, что получит отставку, но этого не произошло по двум обстоятельствам. Во-первых, царь не признавал за министрами права выходить в отставку по собственному желанию, считая, что это принцип конституционной монархии, самодержец же должен лишать министров их постов только по собственному усмотрению. А во-вторых, он подвергся довольно единодушной атаке великих князей и вдовствующей императрицы Марии Федоровны, считавшей, что Столыпин все еще остается единственным человеком, способным привести Россию к «светлому будущему». Таким образом, Николай не принял отставки Столыпина, который, уверовав в свои силы, выдвинул перед царем ряд жестких условий. Он соглашался взять отставку назад, если, во-первых, Дума и Государственный совет будут распущены на три дня и законопроект будет проведен по специальной 87-п статье, предусматривавшей право правительства издавать законы во время перерывов занятий законодательных палат. Главных своих противников — П.Н. Дурново и В.Ф. Трепова — Столыпин требовал удалить из Государственного совета, а с 1 января 1912 года назначить туда 30 новых членов по его выбору. Царь не сказал ни да, ни нет, но вечером его вновь атаковала великокняжеская родня, требуя уступить. Некоторым из членов Думы Столыпин показывал листок, на котором рукой царя были записаны все поставленные ему условия. Надо было хорошо знать своего государя, никогда и никому не прощавшего подобных «силовых приемов» в обращении с собой. […]

Поползли слухи о скорой отставке премьера. У Столыпина начало сдавать здоровье, усилилась стенокардия. […] Но, несмотря на болезнь и явно возраставшую опалу царя, премьер-министр упорно продолжает работать над проектами реформ — планирует организовать восемь новых министерств (труда, местного самоуправления, национальностей, социального обеспечения, исповеданий, исследования и эксплуатации природных богатств, здравоохранения, переселения), для содержания их изыскивает меры для троекратного увеличения бюджета (введение прямых налогов, налога с оборота, повышения цены на водку), намечает понизить земский ценз, что-бы допустить к местному самоуправлению владельцев хуторов и рабочих, владевших небольшой недвижимостью. […] В августе 1911 года Столыпин отдыхал в своем имении в Колнобреже, где работал над своим проектом. И отпуск, и работу пришлось прервать для поездки в Киев, где в присутствии царя должен был открыться памятник Александру II по случаю недавно исполнившегося юбилея Великой реформы. Пребывание премьер-министра в Киеве началось с оскорблений — ему явно давали понять, что он здесь лишний и его не ждали. Столыпину не нашлось места в автомобилях, в которых следовали царь и его свита. Ему не дали даже казенного экипажа. Председателю Совета министров пришлось искать извозчика.» («П.А. Столыпин, Нам нужна великая Россия…». Вступительная статья К.Ф. Шацилло. Москва, «Молодая гвардия» 1991) Свою последнюю публичную речь в Государственной Думе П.А. Столыпин произнес 27 апреля 1911.

По разным данным на жизнь Петра Аркадьевича Столыпина было совершено от 10 до 18 покушений. Умер Петр Аркадьевич Столыпин 18 сентября (по старому стилю — 5 сентября) 1911 в Киеве.

Из воспоминаний губернатора Киева: «1-го сентября 1911 года был четвертый день пребывания в Киеве Императора Николая II. […] В восьмом часу утра я отправился ко дворцу, чтобы быть при отъезде Государя на маневры. После проводов Государя, ко мне подошел Начальник Киевского Охранного Отделения полковник Кулябко и обратился с следующими словами: «Сегодня предстоит тяжелый день; ночью прибыла в Киев женщина, на которую боевой дружиной возложено произвести террористический акт в Киеве; жертвой намечен, по-видимому, Председатель Совета Министров, но не исключается и попытка Цареубийства […] Генерал Трепов заходил к П.А. Столыпину и просил его быть осторожным». Я спросил Кулябко, что он предполагает делать, если обнаружить и арестовать террористку не удастся. На это он ответил, что вблизи Государя и Министров он будет все время держать своего агента-осведомителя, знающего террористку в лицо. […]

К 9 часам (вечером) начался съезд приглашенных в театр. На театральной площади и прилегающих улицах стояли сильные наряды полиции, у наружных дверей — полицейские чиновники, получившие инструкции о тщательной проверке билетов. Еще утром все подвальные помещения и ходы были тщательно осмотрены. В зале, блиставшей огнями и роскошью убранства, собиралось избранное общество. Я лично руководил рассылкой приглашений и распределением мест в театр. Фамилии всех сидевших в театре мне были лично известны, и только 36 мест партера, начиная с 12 ряда, были отправлены в распоряжение заведовавшего охраной Генерала Курлова, для чинов охраны, по его письменному требованию. В 9 часов прибыл Государь с Дочерьми. К своему креслу, к первому от левого прохода, с правой стороны, прошел Столыпин и сел в первом ряду. […]

Шла «Сказка о Царе Салтане» в новой, чудесной постановке. Мне казалось, что здесь можно быть спокойным: ведь все сидящие в театре известны, а снаружи он хорошо охраняется и ворваться с улицы никто не может. […] При самом начале второго акта, когда Государь с Семьей отошел в глубь аванложи, а П.А. Столыпин встал и, обернувшись спиной к сцене, разговаривал с графом Фредериксом и графом Иосифом Потоцким, я на минуту вышел к подъезду, чтобы сделать какое-то распоряжение. […] Возвращаясь, я медленно пошел по левому проходу к своему креслу, смотря на стоявшую передо мной фигуру П.А. Столыпина. Я был на линии 6 или 7 ряда, когда меня опередил высокий человек в штатском фраке. На линии второго ряда он внезапно остановился. В то же время в его протянутой руке блеснул револьвер, и я услышал два коротких сухих выстрела, последовавших один за другим.» (А. Гирс, «Смерть Столыпина. Из воспоминаний бывшего киевского Губернатора.» 18 января 1927 г. Париж) Пуля браунинга имела перекрещивающиеся надрезы и действовала как разрывная. «От мгновенной смерти спас крест Св. Владимира, в который попала пуля и, раздробив который, изменила прямое направление в сердце. Этой пулей оказались пробиты грудная клетка, плевра, грудобрюшная преграда и печень. Другою пулей насквозь пронизана кисть левой руки.» («П.А. Столыпин, Нам нужна великая Россия…». Москва, «Молодая гвардия» 1991)

«В театре громко говорили и выстрел слыхали немногие, но когда в зале раздались крики, все взоры устремились на П.А. Столыпина, и на несколько секунд все замолкло. П.А. как будто не сразу понял, что случилось. Он наклонил голову и посмотрел на свой белый сюртук, который с правой стороны, под грудной клеткой, уже заливался кровью. Медленными и уверенными движениями он положил на барьер фуражку и перчатки, расстегнул сюртук и, увидя жилет, густо пропитанный кровью, махнул рукой, как будто желая сказать: «все кончено» Затем он грузно опустился в кресло и ясно и отчетливо, голосом слышным всем, кто находился недалеко от него, произнес: «счастлив умереть за Царя». Увидя Государя, вышедшего в ложу и ставшего впереди, он поднял руки и стал делать знаки, чтобы Государь отошел. Но Государь не двигался и продолжал на том же месте стоять, и Петр Аркадьевич, на виду у всех, благословил его широким крестом. Преступник, сделав выстрел, бросился назад, руками расчищая себе путь, но при выходе из партера, ему загородили проход. Сбежалась не только молодежь, но и старики, и стали бить его шашками, шпагами и кулаками. Из ложи бельэтажа выскочил кто-то и упал около убийцы.

Полковник Спиридович, вышедший во время антракта по службе на улицу и прибежавший в театр, предотвратил едва не происшедший самосуд: он вынул шашку и, объявив, что преступник арестован, заставил всех отойти. Я все-таки пошел за убийцей в помещение, куда его повели. — Каким образом вы прошли в театр? спросил я его. В ответ он вынул из жилетного кармана билет. То было одно из кресел в 18 ряду. Я взял план театра и список и против номера кресла нашел запись: «отправлено в распоряжение генерала Курлова для чинов охраны». […] Когда публика разъехалась, я вошел в комнату, где на диване, с перевязанной раной и в чистой рубашке, с закрытыми глазами, лежал П.А. Столыпин. От окружавших его профессоров, известных киевских врачей, узнал, что они распорядились отвезти раненого в лечебницу доктора Маковского, что на Мал. Владимирской, и что у подъезда театра уже стоит карета скорой помощи. Когда П.А., смертельно бледного, на носилках выносили в карету, он открыл глаза и скорбным страдающим взглядом смотрел на окружающих. […] На следующий день Государь ездил в Овруч. По выходе из дворца Его Величество объявил, что желает навестить Столыпина. […] В тот же день, по инициативе группы членов Государственной Думы из партии националистов и земских гласных Края, в 2 часа дня, во Владимирском Соборе было отслужено торжественное молебствие о выздоровлении Столыпина. Собор был переполнен, Собравшиеся истово молились и многие плакали.

Два последующих дня прошли в тревоге, врачи еще не теряли надежды, но по вопросу о возможности операции и извлечения пули, консилиум, с участием прибывшего из Петербурга профессора Цейдлера, вынес отрицательное решение. 4-го сентября вечером, здоровье П.А. сразу ухудшилось, силы стали падать, сердце слабло и около 10 ч. вечера 5-го сентября, он тихо скончался. (А. Гирс, «Смерть Столыпина. Из воспоминаний бывшего киевского Губернатора.» 18 января 1927 г. Париж) Во вскрытом завещании Столыпина, написанном задолго до смерти, в первых строках было наказано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». 6 сентября Император Николай II вернулся из Чернигова и приехал в больницу. По воспоминаниям дочери Петра Аркадьевича Марии Бок (Столыпиной) государь «преклонил колени перед телом верного слуги, долго молился, и присутсвующие слыхали, как он много раз повторил слово. «Прости». «Указание Столыпина было свято исполнено его близкими и местом вечного его упокоения была избрана Киево-Печерская Лавра. […]

9-го сентября утром, в Трапезной церкви, заставленной венками с национальными лентами, собралось Правительство, представители армии и флота и всех гражданских ведомств, многие члены Государственного Совета, центр и почти все правое крыло Государственной Думы, а также более сотни крестьян, прибывших из ближайших деревень отдать последний долг почившему. Киевский Генерал-Губернатор Генерал-Адютант Трепов, по повелению уехавшего 7 сентября Государя, представлял Его Особу. После отпевания гроб вынесли и опустили возле церкви, рядом с исторической могилой другого русского патриота Кочубея. Сейчас же после смерти Столыпина, в той же группе земских гласных и членов Государственной Думы из партии националистов, возникла мысль о постановке ему памятника в Киеве. Было использовано пребывание в Киеве Государя Императора и заместителя Председателя Совета Министров Коковцева и на Всероссийский сбор пожертвований уже 7 сентября утром последовало Высочайшее соизволение. Пожертвования потекли столь обильно, что в три дня в одном Киеве была собрана сумма, которая могла покрыть расходы на памятник. Местом постановки памятника была избрана площадь возле Городской Думы, на Крещатике, а исполнение его поручено итальянскому скульптору Ксименесу, бывшему в Киеве.

В 1912 году, ровно через год после смерти П.А., памятник был открыт в торжественной обстановке, среди съехавшихся со всех концов России, его почитателей. Столыпин был изображен как бы говорящим с Думской кафедры, на камне высечены сказанные им слова, ставшие пророческими: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия». Большевики не могли перенести вида памятника и его уничтожили». (А. Гирс, «Смерть Столыпина. Из воспоминаний бывшего киевского Губернатора.» 18 января 1927 г. Париж)

Убийцей Петра Аркадьевича Столыпина оказался помощник присяжного поверенного Дмитрий Богров — сын богатого киевского домовладельца. По материалам следствия имя преступника — Мордко Гершович Богров, иудейского вероисповедания. Это обстоятельство стало причиной возбужденных настроений, возникших в Киеве как в среде правых и националистов, так и среди евреев, ожидавших погромов. В ходе следствия выяснилось, что задержанный злоумышленник — тот самый агент киевского охранного отделения, который предупреждал о готовившихся в период киевских торжеств покушениях. Еще в студенческие годы Богров был замешан в революционной деятельности, несколько раз был арестован, но быстро получал освобождение. В разгар революционных волнений в Киеве он состоял членом революционного совета студенческих представителей и одновременно вел агентурную работу.

По свидетельству начальника охранного отделения подполковника Кулябко, Богров выдал много политических преступников, предупредил террористические акты и тем самым заслужил доверие. Это стало официальной причиной того, что, в нарушение существующей инструкции, ему был дан билет на парадный спектакль для предупреждения возможного покушения. История этого чрезвычайно сложного дела до сих пор имеет массу неясностей. Ни одна политическая партия не взяла на себя ответственность за это убийство, хотя большинство исследователей склонялось к тому, что Богров действовал по поручению социалистов-революционеров. Самая распространенная версия такова: после разоблачения революционерами агент охранки вынужден был пойти на убийство главы правительства. Одна из версий убийства предполагала масонский след. Богров был казнен.

«Как человек П.А. Столыпин отличался прямодушием, искренностью и самоотверженной преданностью Государю и России. Он был чужд гордости и кичливости благодаря исключительно редким качествам своей уравновешенной натуры. Он всегда относился с уважением и пониманием к чужим мнениям. Враг всяких неясностей, подозрений и гипотез, он чуждался интриганства и интриганов. По своим политическим взглядам П.А. Столыпин не зависел от каких-либо партийных давлений и притязаний. Твердость, настойчивость, находчивость и высокий патриотизм были присущи его честной открытой натуре. Столыпин особенно не терпел лжи, воровства, взяточничества и корысти и преследовал их беспощадно; в этом отношении он был горячий сторонник сенаторских ревизий.» (П.А. Столыпин. Некролог, опубликованный в газете «Новое время» 6 сентября 1911 г.)

«За его словами никогда не бывает пустоты» (А.Ф. Керенский)

Источник

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Метки: ,

Комментарии запрещены.