Лидеры слили протест

Протестная активность, резко возросшая в конце прошлого года, постепенно идет на спад, отмечают эксперты. И значительную роль в этом сыграли лидеры несистемной оппозиции, возглавившие ‘митинговую волну’ и разочаровавшие людей своим неумелым управлением.

Эксперты и рядовые участники оппозиционных митингов отмечают падение протестной активности

The New Times: «Слили протест!» — такая фраза все чаще появляется в социальных сетях. Действительно ли «слили» или результат все же есть — The New Times обратился с вопросами к участникам митингов, наблюдателям и гражданским активистам.

«Мой настрой, как и настрой многих знакомых, сместился от негодования после думских выборов к разочарованию после президентских», — говорит 24-летний дизайнер Петр Моргорский. Он, как и его знакомые — дизайнеры, фотографы, менеджеры, диджитал-продюсеры, — впервые вышел митинговать 5 декабря и за прошедшие три месяца посетил все протестные акции. Больше всего ему запомнилось «Белое кольцо» 26 февраля, потому что там не было «воплей с трибуны, дурацкого подначивания толпы к скандированию лозунгов, но чувствовалось невероятное единение между собравшимися». И хоть Петр готов и дальше ходить на протесты, он считает, что «митинги сами себя постепенно исчерпывают, потому что результативность небольшая». «Мое наблюдательство на участке и в ТИКе показало, что большинство действительно верит в Путина», — рассказывает Моргорский. Теперь, по его мнению, пришло время браться за дело: не только идти наблюдателями и в муниципальную власть, но брать на себя, может, небольшое и неприбыльное, но общественно-полезное дело. Например, как Петр, возглавить гаражный кооператив. «У многих, — говорит он, — в голове произошел щелчок, после которого начинаешь интересоваться происходящим вокруг».

«Уличное движение нужно не искусственно поддерживать, а конвертировать в новые ценности, и прежде всего в гражданские», — считает 26-летний главный редактор московской городской газеты The Village Игорь Садреев. По его словам, ценность митингов не в самих митингах, а в том, что люди после них станут внимательнее относиться не только друг к другу, но и к окружающим. Теперь надо, считает Садреев, начинать «гражданскую стройку века», в которой должны быть задействованы не только «люди с айфонами», но и люди с Манежки: «Иначе мы все в этом фонтане на Пушкинской так и будем сидеть, — уверен он. — А лидеры оппозиции должны заниматься своим политическим делом: собирать партии, привлекать сторонников, участвовать в выборах и мучать власть. В том числе конкретными точечными митингами, а не за все хорошее и против всего плохого».

35-летний основатель и руководитель продюсерского центра «Ройбер» Максим Спиридонов перед Болотной говорил, что если «сейчас не показать зубы власти, то на ближайшие 12 лет в стране наступит не просто застой, а тоталитаризм». Но сам смог посетить только митинг на Болотной: сначала был в командировках, а потом пришел к выводу, что пафос людей, ставших во главе движения, ему не близок: «Жаль, что движение «рассерженных горожан» захлебнулось в собственном креативе».

Аргументы.ru: Протестная активность явно идет на спад. Мартовские митинги стремительно вернулись в то состояние, в котором находились до начала избирательного цикла. То есть на акцию выходят несколько сот человек, которые друг друга уже давно и хорошо знают — все те же активисты радикальной оппозиции.

А ведь потенциал зимних митингов оппозиции казался громадным. И в самом деле, трудно припомнить, когда по политическим мотивам в центре Москвы митинговали бы десятки тысяч человек (и тысячи — в других российских городах). Необычно, непривычно…

И понятен энтузиазм и воодушевление лидеров несистемной оппозиции и их рядовых соратников, долгие годы пропагандировавших свои идеи в блогах и сетевых СМИ, но не получавших при этом видимой отдачи.

Однако потребовалось совсем немного времени, чтобы понять — энтузиазм и вдохновение эти были преждевременны. То есть изначально некоторые участники акций (да что некоторые — мнение было весьма популярным) заявляли о том, что мы, дескать, выходим не из-за Немцова, Каспарова, Навального, Тютюкина-Удальцова и прочих самоназначенных «лидеров протеста», мы выходим за честные выборы.

Только как-то так получилось, что слышен стал голос одних организаторов, оргкомитетов и т.д. И чем это закончилось в итоге? Отметим, что речь идет только о Москве и, в какой-то мере, Санкт-Петербурге. В других российских городах, где поначалу в митингах и шествиях принимало достаточно заметное количество людей, волна протеста пошла на спад еще в декабре прошлого года. Об этом тоже стоит помнить, как бы ни было соблазнительно судить об акциях по столичным городам.

Infox: С некоторым запозданием, нежели прогнозировали эксперты, но митинговая активность в России пошла на спад. После триумфальных акций на Болотной площади и проспекте Сахарова, по данным оппозиционеров, собиравших не менее ста тысяч человек, последовали митинги на Пушкинской площади и Новом Арбате, куда вышли, по подсчётам всё тех же оппозиционеров, не более двух десятков тысяч протестующих.

Наконец, апофеозом политического бессилия несогласной оппозиции стала акция 17 марта на Пушкинской площади. Протестовали то ли против телеканала «НТВ», то ли в защиту политзаключенных от силы две-три сотни человек, под конец митинга порядком насмешившие журналистов принятием резолюции о проведении 6 мая в Москве «Марша миллиона».

По мнению политологов, это заявление, сделанное оппозиционером Сергеем Тютюкиным, взявшего для большей солидности девичью фамилию своей матери — Удальцовой, носит скорее юмористический, чем политический характер. И дело здесь не только в майских праздниках, которые большая часть населения предпочитает проводить на дачах или на курортах. Существуют ряд объективных факторов, делающих невозможным дальнейшее проведение массовых акций, обозначенных как митинги «за честные выборы».

О причинах, толкнувших московский средний класс на выход на улицу, под лозунги, озвученные лидерами внесистемной оппозиции, было сказано уже немало. Основным лейтмотивом стало не желание каких-то революционных преобразований (в данном случае речь не об убеждённых оппозиционерах, которым вообще всё равно когда, куда и по какому поводу выходить, а о достаточно случайных людях, составивших основную массовку этих митингов), а неудовлетворенность собственной ролью в ходе этих выборов.

«Образовался вакуум на месте политической цели», — продолжает политолог Сергей Марков.

Причём и для оппозиционеров, лидеры которых получили доступ на центральные телеканалы. Организаторы митингов на Болотной, Сахарова и т.д. вообще оказались в несколько двусмысленном положении. С одной стороны, если бы не они, то массового протеста по итогам парламентских выборов могло просто не получиться, поскольку кто-то всё равно должен был организовать площадку для выступлений. С другой стороны, имеющийся у них негативный бэкграунд, а самое главное, попытка подменить лозунги гражданского сопротивлениями другими, затрагивающими интересы узкой группы оппозиционных политиков, серьёзно подорвало доверие к этим политикам, которые, как считает Сергей Марков, «на каком-то этапе стали препятствием для развития зародившегося протестного движения».

Это касается митинга на Новом Арбате 10 марта, значительная часть времени которого была посвящена выступлениям в защиту бизнесмена Алексея Козлова, которого представляли как «мужа Ольги Романовой», а на вопрос, кто такая эта самая Романова, отвечали, что она журналист и один из организаторов митинга. Или же принятие на одном из митингов резолюции по списку политзаключенных, куда были включены достаточно сомнительные личности, в том числе и террористы, осужденные за вполне конкретные преступления. Немудрено, что многие почувствовали себя обманутыми.

otecsergiy: Лично меня спад протеста не удивляет. Понемногу все наигрались, а идти на Кремль, как призывают некоторые лидеры оппозиции или бросаться под дубинки ОМОНа, желание есть не у всех. Для многих протест был неким интересным и веселым «движем», чтобы занять себя чем-то на выходных, а также некой модой и желанием получить «всё и сразу», но как оказалось, что на митинги нужно ходить постоянно и помимо митингов, нужно ещё что-то делать дополнительно, думать о каком-то здравом предложении к власти по реформированию чего-то, а не тупо кричать «долой», а это ведь нужно работать, а работать любят не все. Плюс, оппозиция сама себя дискредитировала, как только смогла, так и не предложив людям ничего конкретного, а в конце концов сведя весь протест «За честные выборы» к требованию вступиться за малоизвестного жулика Козлова и девиц из панк-группы «Pussi Riot», что переводится как «писькин бунт» (если мягко)

На митинги в основном выходил так называемый креативный средний класс, который тяжело назвать бедными людьми, многие задавались вопросом, «что толкает этих людей быть против действующей власти, ведь у них всё есть?!»

Я примерно понимаю почему люди участвуют в подобных акциях, так как сам какое-то время назад был убежденным противником режима, при этом я тоже как и митингующие, не бедный человек. Всё дело, как мне кажется, в потерянных ориентирах и в поколении потребителей, «все» как с цепи сорвались, того что они имеют им уже мало и им нужно большего, но чего они хотят получить в итоге, четко сформулировать никто не может.

Реакция экспертов

Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и социальных движений: Оппозиция упустила политический момент, когда она могла мобилизовать большие массы людей вокруг идей или лозунгов, которые были по-настоящему популярны или важны для населения, не сумев предложить какую-либо убедительную или внятную стратегию борьбы. Лозунг «Честных выборов!» по большому счету означал вовсе не недовольство людей итогами выборов. Он означал недовольство целым рядом других общественных явлений — экономических, социальных, политических и т. д. А честные выборы были только поводом. Однако оппозиция сделала выборы единственной своей целью, а для населения эта цель не имеет ценности.

Когда выясняется, что, с одной стороны, вы предлагаете цель, которая людям не очень важна, а с другой — вы еще и не предлагаете, как реально этой цели достичь, и все понимают что то, что вы делаете, к достижению не приведет, то естественно, вы теряете авторитет, влияние и поддержку.

Трибуна полностью «удушила» общественное движение, оказалась препятствием для его развития. Совершенно очевидно, что те, кто выступал в качестве лидеров протеста, были в отношении к протесту такими же точно узурпаторами, как, с их точки зрения, власть была по отношению к обществу в целом. И даже может быть в большей степени, потому что поддержка власти в обществе все равно была выше, чем поддержка оппозиционных лидеров среди их же собственных сторонников.

Одну из причин поражения протестующих я вижу в несменяемости «профессиональных оппозиционеров». У нас возникла очень смешная ситуация, когда оппозиционная деятельность становится профессией, причем профессией настолько органичной для человека, который ею занимается, что больше всего человек боится взять власть или даже оказаться приближенным к власти. Оппозиционная деятельность стала своего рода образом жизни, причем очень неплохо оплачиваемым.

Тем не менее, сегодня внесистемная оппозиция обещает собрать на митинг в мае миллион граждан. Если только за апрель не произойдет каких-то очень серьезных социальных или экономических катаклизмов, которые единовременно и радикально создадут новые настроения и создадут новый фон для волны протеста. В противном случае, это будет провал, которые скорей всего деморализует самих участников.

Впрочем, это будет провал, который пойдет на пользу движению, ибо создаст потребность в новых структурах и новых лидерах, которые будут уже более ответственны и в большей степени отвечать общественным запросам.

Так называемые общедемократические протесты пойдут на спад. Однако не исключаю роста социальных требований, которые будут не обязательно направлены на смену власти, но которые, если они будут разворачиваться по всей стране, очень сильно изменят общественную атмосферу. И вот они-то как раз окажутся вызовами не только для власти, но и в еще большей степ.

Павел Данилин, политолог: Причина спада протестной активности в том, что лидеры оппозиции обманули своих сторонников. Изначально те выходили митинговать за честные выборы и, наверное, действительно у них были для этого основания. Однако затем протест был модифицирован в чисто антипутинские акции и здесь уже число митингующих снизилось. А в конце, уже в марте, последовал последний удар, когда людей заставили выйти митинговать за какого-то Козлова, которого вообще никто не знает.

Вот этот обман постоянно забирал сторонников у «несогласных».»И в результате все завершилось тем, что на митинги выходят те самые, кто выходили и два, и три года назад. А средний класс не хочет ничего общего иметь с этими лидерами оппозиции, которых он постоянно и последовательно освистывает.

Говоря о роли организаторов зимних акций протеста, замечу, что протест мог трансформироваться в серьезную политическую силу. Но постоянные трения между либералами привели к тому что, во-первых, они не смогли выставить единого лидера, во-вторых, не смогли определить когорту лидеров, которые были бы приемлемы для митингующих. Таким образом, попытавшись выступить в личном качестве, все эти старые либералы лишь оттолкнули от себя людей и это привело, в том числе, к снижению протестной активности.

Нынешние лидеры несистемной оппозиции, поддержка которых колеблется в рамках статистической погрешности, давно уже должны уступить место новым людям. Однако они, напротив, вытаптывают все живое вокруг себя и не дают развиваться нормальной оппозиции.

Дальнейшие перспективы протестного движения в его нынешнем составе выглядят безрадостно. Речь, в частности, о «марше миллиона», идея которого была выдвинута координатором «Левого фронта» Сергеем Тютюкиным-Удальцовым.

Конечно же, «марш миллиона» на две тысячи человек удастся, вряд ли придет большее количество людей. Всем понятно, что протест умер, поскольку стал бессмысленным. Во-первых, по сути дела, требования людей о честных выборах исполнены. Во-вторых, все понимают, что Владимир Путин победил честно. И, в-третьих, оппозиция настолько дискредитировала себя, что выходить митинговать за нее значит не уважать самого себя.

Максим Григорьев, директор Фонда исследований проблем демократии: Достаточно большое количество людей, которые вышли на митинги, показали, что средний класс не хочет и не собирается выглядеть пассивной группой. Эти люди активно заявляют, что они хотят участвовать в принятии тех или иных решений, и требуют к себе уважения. И это среднему классу, на мой взгляд, удалось. И даже то, что одна из статей Путина была посвящена именно среднему классу и молодежи, показывает, что здесь средний класс достиг своей цели.

Это касается и особенностей проведения президентских выборов, которые оказались настолько прозрачными, насколько вообще могут быть прозрачными, доступными для тотального контроля со стороны общественности выборы. Это и либерализация избирательного и партийного законодательства, предоставляющего большие возможности и для непосредственно самих избирателей, и для партий, процесс создания и регистрации которых существенно упрощается.

Таким образом средний класс на этом этапе достиг своих целей, став, по крайней мере, видимым для власти. Поэтому, на мой взгляд, этот протестный потенциал оказался исчерпан.

Леонид Радзиховский, политолог: Действительно, тот размах, который взяли вначале, сдулся. Это факт. А почему к этому пришли? Ну, в соответствии с законами природы. Всякое движение или расширяется, или сжимается. Стоять на месте оно не может. Поскольку ни одного результата они (лидеры оппозиции) не добились, поскольку ни одного лозунга, который реально зацеплял бы людей, они предоставить не смогли, поскольку даже минимального продвижения вперед, на миллиметр, у них не получилось, то вполне естественно, что люди стали испытывать большое разочарование.

Кроме того, власть умело выстроила свою тактику. С одной стороны не препятствовала и не разгоняла, — если бы препятствовала и разгоняла, это вызвало бы встречную ненависть, — с другой, по отношению к тем, кто нарушал милицейские инструкции, насилие применялось. Но применялось на, так сказать, легитимной территории. Вот — есть приказ милиции, если вы его выполняете, никаких проблем нет, право на свободу митингов полностью соблюдено, если вы его не выполняете — у вас возникают проблемы. Таким образом, насилие есть, но насилие, не раздражающее большинство митингующих. Насилие, оправданное в пределах легитимного поля.

В результате от митингов и остались те, кто готовы, что к ним применят насилие, для кого вот эта игра в индейцев, борьба с милицией, рассказы друг другу, в каком участке они сидели, какой мент кого хватал, кто как изворачивался — в общем, для кого вся вот эта игра является образом жизни. Понятно, что таких людей очень мало.

Но это не значит, что митинги навсегда закончились. Все на свете идет волнами. Волна поднялась, волна надулась, волна откатилась.

У всякого движения есть лидеры, поскольку 100 тысяч человек одновременно говорить не могут. Что касается данных конкретных лидеров, то, конечно, не они собрали митинги. Митинги собрались в значительной мере стихийно, как знак протеста против действий власти, накопившегося раздражения. Раздражение это копилось в интернете и выплеснулось. Организаторы оказались во главе движения случайно, просто потому, что их имена были на слуху.

За эти два месяца они проявили себя полностью ничтожными, ни на что не годными организаторами, удивительно слабыми политиками, никакими PR-щиками, в общем — провалились по всем статьям.

Впрочем, поскольку новых лидеров не возникло ни одного, это означает, что у нас вообще способность к самоорганизации, в том числе к самоорганизации вот этого креативного класса, находится просто на нуле. Если прежние лидеры беспомощны, бездарны, глупы — выдвиньте новых лидеров! Этого не произошло. Пустота.

Это большая проблема, и отнюдь не только тех, кто ходит на митинги. Это проблема всего населения нашей страны, всего нашего общества. Неспособность к самоорганизации. Неспособность выдвигать снизу лидеров, а готовность подчиняться тем, кто себя этими лидерами провозглашает. Кто влез на бочку. Кто палку взял, тот и капрал. А остальные всегда готовы подчиняться — в том числе те люди, которые декларируют, что они свободны, что они сторонники демократии, самоорганизации и так далее.

Никакого «марша миллионов», естественно, не будет. Если вначале собрали 100 тысяч, потом дело дошло до 10 тысяч, и эти 10 тысяч говорят, что в следующий раз выйдут миллионы — это очень странно. Сказать можно что угодно, хоть миллиарды, но откуда они их возьмут?

А дальнейшие перспективы митингов — эта, текущая, волна разбилась. Когда будет новый повод — будет день, будет пища. Почва для недовольства найдется. Нам грозят повышением цен на бензин, повышением тарифов ЖКХ… Сумеют ли лидеры протеста бросить в эту почву семена? Они, или коммунисты, или националисты, или какая-то другая сила? Это уже не митинги «свободу Алексею Козлову». Смогут ли? Увидим.

Источник

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Метки: ,

Комментарии запрещены.