Программа «Без дураков» с Дмитрием Рогозиным

Вице-премьер правительства России, курирующий оборонно-промышленный комплекс, стал первым гостем новой передачи ГТРК «Калининград» — «Без дураков». Ведущий — директор ГТРК Владимир Шаронов – с первых минут задал разговору откровенный тон, который был поддержан гостем. Прямые ответы – на прямые вопросы.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Дмитрий Олегович, вас по-разному называют: кто-то российским ястребом, кто-то русским орлом. Все-таки, что вы за птица? Понятно, что высокого полета…

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— И хищная, судя по всему. Я даже книжку написал «Ястребы мира», она вышла год-полтора назад. Она посвящена российским политикам, моим ощущениям, опыту, который я приобрел на политической, дипломатической работе. В целом я пришел к выводу, что ястребы, то есть люди, которые имеют позицию, может быть, не очень комфортную для других, они, наверно, больше склонны к миру. Когда я общаюсь с человеком, знаю, что он защищает позицию не какого-то клана, не хищную свою личную позицию, а твердую позицию своей страны, то я, понимая национальный интерес его страны, могу найти баланс с национальными интересами моей страны. Поэтому голуби мира очень опасны, они всегда ведут к войне. А вот ястребы всегда ведут к миру.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Кстати, о национальном интересе. Вы всерьез взялась за наведение порядка в военно-промышленном комплексе. Здесь я вижу, как минимум, две беды: у нас то, что должно летать, падает; то, что должно летать направо, летит налево. Две причины я вижу в этом — бесхозяйственность и, конечно, коррупция. Какой волшебной палочкой вы хотите воспользоваться для наведения порядка? Хотя, на мой взгляд, волшебной палочкой не обойтись, здесь надо волшебную оглоблю.

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Я не думаю, что на самом деле слишком много коррупции в оборонно-промышленном комплексе. В 90-е годы, когда разворовывали оборонные предприятия, это была чума просто. А в последние годы… Да, они нищие во многом были, все эти оборонные предприятия, там воровать-то нечего. Как в известном фильме: ничего красть не надо – все уже украдено до нас.

То, что что-то куда-то не в ту сторону летает, это следствие. Следствие тех подлых лет, когда проводилась политика Троцкого: ни мира, ни войны, армию распустить. В общем-то, даже и специальная политика проводилась. Скажем, производится сложная конструкция — ракета или космический аппарат, где на 60-70 процентов все это устроено из радиоэлектроники. В череде самых разных предприятий, которые связаны были друг с другом (поставщики), вырывается одно звено, в итоге получается, что разрушается вся цепочка. А вырывалось звено во многом и сознательно, во многом это была просто политика и враждебной России. Когда не только не было заказов, значит, люди не могли приходить на работу, получать заработную плату, армия не получала все необходимое, только пользовалась тем, что было в запасе. Но по сути дела проводилась политика действительно на уничтожение конкретных звеньев в единой технологической цепи. И теперь восстановить это очень сложно.

Испытание и разработка уникальной стратегической ракеты «Булава» пришлись на период двух экономических кризисов и массу всевозможных технологических проблем, которые пережила не только наша страна, но и европейские страны. Тем не менее, как раз в день моего назначения указом Президента на должность заместителя председателя правительства, мы провели на «Юрие Долгоруком», на нашем стратегическом подводном ракетном крейсере, парный выстрел, то есть двойное испытание, посекундный вылет «Булавы», которая прошла несколько тысяч километров и точно попала в цель. Поэтому все, с «Булавой» мы, что называется, испытания закончили, это стратегическое оружие принято на вооружение. А ракетоносец подводный нового класса, класса «Борей», с первым именем «Юрий Долгорукий», я надеюсь, в течение этого года вместе с «Булавой» будет принят на вооружение.

Если говорить о космических вопросах, о космических делах. Начинаем разбираться. Первое желание – популистское. Взять шашку, поехать, кого-нибудь снять, кому-нибудь по башке надавать.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Выслушать аплодисменты…

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Да, народ будет аплодировать: молодец, начал наводить железной рукой порядок. А на самом деле проблема не решается этими кавалеристскими атаками. Потому что сбои в космических аппаратах, космической технике, в ракетоносителях происходили за счет оборудования, которое было произведено где-то в 96-98 годах. Именно тогда наша космическая отрасль пережила самый тяжелый период. Упадок фактически. Упадок кадров. И вот, когда я приехал в КБ «Химавтоматика», вам, Владимир Иванович, небезызвестном, поскольку вы работали в Воронеже. Мы там провели испытание ракетного двигателя, посмотрели на ту мощь!
Это уникальные отрасли – ракетостроение, авиастроение. Это вершины инженерной мысли. К этим людям надо относиться с пиететом. И когда видишь, что на предприятиях либо ветераны, те, которые еще помнят даже некоторые Королева, либо молодежь, которая стала приходить последние пару лет. А вот среднего возраста, нашего с вами возраста, людей практически нет.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Мы с вами говорили об этом лет семь назад. Уже тогда это было видно. И все-таки, какой метод, какая волшебная оглобля способна поднять оборонно-промышленный комплекс?

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Оглоблей не получится поднимать. Придется шить. Брать иголку, а не оглоблю. И потихонечку зашивать все надрывы. Там, где тонко, там и рвалось. Поэтому сейчас придется действительно работать, прежде всего, интеллектом. Надо создать систему. Чтобы произвести, чтобы спланировать технику, особенно военную технику, от эффективности работы которой будет зависеть оборонная безопасность страны на долгие-долгие годы, жизнь наших детей, в конце концов, наших внуков, — вот для этого надо создавать систему. Систему долгосрочного, загоризонтного планирования, систему подбора кадров, чтобы лучших людей находить, приглашать, убеждать идти именно в военную науку и оборонку. За счет их поднимать интеллектуальный, научно-технический задел. За счет новых людей и передачи им знаний от наших великих стариков (я так любя называю наших стариков), которые еще работают в оборонке, восстановить научные школы, производственные школы, династии.

Это правда – мы пережили катастрофу. Это не просто была какая-то революция демократическая, это была реальная катастрофа. И она больнее всего ударил, конечно, не по плугу и не по косе, она ударила по высокотехнологичным производствам, на которых и держится всегда оборонная безопасность. Это первый момент. Второй момент. Надо начать с восстановления тех самых отраслей промышленности оборонной, которая производит продукцию, наиболее востребованную для обеспечения безопасности страны. Это, прежде всего, стрелковое оружие, оптика самая разная: ночная, дневная. Это боеприпасная отрасль и это спецхимия. Реально наши ребята сейчас воюют именно этим на Северном Кавказе, спецназ наш и армейский, и полицейский, и спецслужбы. Они воюют не космическими аппаратами, хотя они дают информацию необходимую. Но в пределах городского квартала — короткий бой, короткая схватка — побеждает не только тот, кто выучен лучше, кто имеет волю к победе, но тот, кто лучше защищен нами инженерами, конструкторами, специалистами, отвечающими за оборонку. Посмотрите, как воюют американцы, как они «долбят», бомбардируют другие страны, но при этом защищают своих солдат, офицеров от потерь.

Когда мы говорим о том, что необходимо, прежде всего, поставить в наши вооруженные силы, — это средства бронезащиты, хорошие бронетранспортеры, которые выдерживают минно-фугасную войну, которая ведется против нас, это отличные снайперские винтовки, которые с первого короткого выстрела поражают цель, это средства разведки, средства связи тактического звена.

Второе, и это совершенно другой пласт, – создание ультрасовременных стратегических ядерных сил и средств воздушно-космической обороны. В Калининградском регионе мы посетили радиолокационную станцию, которая была введена в момент посещения Президентом Медведевым в конце ноября прошлого года Калининградской области. Эта РЛС имеет такие тактико-технические характеристики! Не имею права их называть…

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Даже если назовете, вряд ли кто-то поймет, кроме врагов.

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Так вот я и не хочу… Друзья-то пусть знают. Но нас с вами, думаете, одни калининградцы слушают? Знаете, сколько слухачей?! После того, как мы начали работать по новой программе вооружения, как только у нас проявились реально большие, огромные деньги – 20 триллионов рублей теперь вкладывается в оборону, плюс три триллиона на модернизацию заводов. То есть, мы к 2020-му году на 70 процентов армию и флот, которые были забыты нашим прежним руководством, перевооружим современным, а по некоторым направлениям даже превосходящим аналоги вооружений западных коллег. Поэтому, я вам скажу, они уже перевозбудились, в разных западных столицах. Они ведь нас уже похоронили. Они думали, что у нас ржавые корабли, ржавые ракеты, они хихикали.

Первый раз я обратил внимание, когда они сильно вдруг в лице переменимшие, уж не заболемшие… Знаете, когда это было? В августе 2008 года. Я как раз только полгода находился в Брюсселе в качестве посла России при НАТО. И вдруг столкновение в Южной Осетии, нападение грузинских войск на спящий город, гибель наших миротворцев, некоторых на блокпостах грузины ножами добивали. И, конечно, это возмущение, которое тут же прошло через все слои российского общества, возмущение наших военнослужащих, которые за своих товарищей ринулись в бой. И вот эта скорость принятия решения руководством страны, скорость, отмобилизованность и воля к тому, чтобы как можно быстрее прийти на помощь своим товарищам, и решительные действия, которые просто ошеломили обученную американцами грузинскую армию, это привело к тому, что на меня стали по-другому в НАТО смотреть. Раньше на меня смотрели, как на некое экзотическое политическое животное, как вы говорите, как хищный орел в клетке. И вдруг я почувствовал взгляды уважения, меня провожали взглядами даже иногда восхищения, как представителя России, которая вдруг резко бемс — и дала в зуб, бам — дала в пах.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Лежал-лежал Илья Муромец на печи…

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Да, Илья Муромец раз и дал в рыло, извините за выражение. И для них это было неожиданно. Они уже думали, что мы не Ильи Муромцы, что мы давно бухие, совершенно растерявшие свой богатырский и человеческий облик существа. Для них это была огромная и очень неприятная новость. И вот сейчас, когда они видят, что действительно началось какое-то движение в российской оборонке, пошли какие-то заказы, стоявшие верфи, уже давно заложенные на металлолом, вдруг получают перспективу. У людей глаза меняются!

На «Янтаре» я встречался с рабочими, инженерно-техническим составом. С корабелами нашими. Я ж помню, что было на предприятии три-четыре года назад. Вообще никаких перспектив. Никаких. А сейчас до 2018 года работай и работай, получай зарплату. Потому что заказов уже именно до 2018 года. Это мало, потому что флот должен строиться на 30-40 лет вперед, потому что таков ресурс кораблей. И мы это будем делать. В ближайшие месяцы пройдет серьезное совещание по перспективному развитию военно-морского флота. Но, тем не менее, уже первая работа, первые решения они людей вдохновляют. И это не только здесь, в Калининградской области. Я был в Архангельской области на «Звездочке», Севмаше. Побывал в Новосибирске на авиационном предприятии, был в Академгородке. Вместе с Путиным мы летали, проводили совещание в Комсомольске-на-Амуре на авиационном предприятии.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Мощное предприятие!

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

-Да, огромное предприятие. Провели совещание по авиации на «Авиастаре», это Ульяновск. И везде – жизнь! Везде сквозь асфальт, — нас закатали в асфальт, но он надломился, и снова пошли ростки. И не просто ростки, а ростки колючего, мощного дуба, который растет, и который теперь будет защищать страну.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Дмитрий Олегович, тем не менее, проблема коррупции существует. Вы даже заявили о том, что готовы создать общенародное движение по борьбе с коррупцией. Такое было или это кто-то вам приписал?

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Я произвожу впечатление идиота? Нет, конечно. Добровольческое движение действительно создали в рамках Общероссийского народного фронта в поддержку армии, флота и оборонно-промышленного комплекса. Для чего это нужно? Для того, чтобы объединить трудовые коллективы оборонных предприятий в военно-патриотические клубы, организации ДОСААФ, казачества реестровые, те, которые уже служат Отечеству. Для чего? Для того, чтобы создать движение, которое будет защищать интересы этих людей.

У нас два миллиона людей работают в оборонной промышленности, в военной науке. У них до сих пор не было своего защитника, своего представителя во власти. Мы съезд провели, но не для борьбы с коррупцией, а для того, чтобы иметь свой инструмент влияния на ситуацию в стране, на государственные решения. Это первое. И второе, для чего это было сделано, — поддержать тот курс, который проводит Путин в вопросах, связанных с укреплением оборонной безопасности страны.

Что касается коррупции, там другие инструменты, более тонкие. Я открыл, как и обещал, Интернет-приемную военно-промышленной комиссии при правительстве Российской Федерации. Можете набрать адрес: www.oborona.gov.ru либо www.Rogozin.ru, — и вы попадете на Интернет-сайт военно-промышленной комиссии, где можете оставить любое сообщение о фактах коррупции или просто обращение к комиссии. Оно будет немедленно рассмотрено, если факт подтвердится, будет проведено необходимое действие, в том числе, может быть, я отправлю документы в следственные органы.

Это хороший инструмент, потому что это дает возможность людям, которые не могут или боятся заявить официально, боятся некой кары или мести, они могут передать нам фактуру, а мы, имея ресурс правительства, сможем эти факты установить.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Не начнут ли сводить счеты?

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Конечно, есть такая опасность. Анонимные сообщения мы принимать не будем, иначе мы не сможем войти в контакт с тем человеком, который оставил сообщение.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Вам надо программу защиту свидетелей…

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Никто не сказал, что будет просто. Может, это несовершенный механизм, но хотя бы мне дадут наводку на какую-то информацию, чтобы мы дальше провели свое расследование.

Второй момент. По моему поручению все оборонно-промышленные предприятия, а их у нас более 1300 по реестру ОПК, должны представить мне список тех кредитных организаций, с которыми они работают. Для нас это будет очень важное основание, чтобы смотреть, нет ли работы с банками-бабочками, куда они государевы деньги закладывают через фирмы-однодневки, отмывают и потом их иди – свищи.

Третий, очень важный тоже момент. Это справедливая формула цены, которая назначается Министерством обороны как заказчиком оружия и военной техники конкретному предприятию с тем, чтобы оно вовремя произвело качественный товар для нужд вооруженных сил, и там была нормальная норма рентабельности – 15-20 процентов, мы считаем. На эту прибыль предприятие сможет обновить свои основные фонды, купить новое оборудование, расширить производство, чтобы принять еще больше заказов. С другой стороны, оно может развить гражданскую составляющую своей продукции. Получив военный заказ, например, стимулировать производство того, что необходимо для народного хозяйства. И, безусловно, заработная плата в оборонке должны быть больше, чем в гражданской промышленности. Сегодня на оборонных предприятиях в среднем по России зарплата 25 тысяч рублей в ВПК и 31 тысяча рублей в военной науке – это мало. Что такое военная наука? Это люди супер интеллекта, которые создают лазерную технику, кибер-технику, беспилотники, космические аппараты…

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— И получают меньше штукатура.

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— В том-то и дело. Они же уедут из страны, и будут правы, к сожалению. Им надо платить достойно! Поэтому в Сарове Нижегородской области Владимир Владимирович Путин провел совещание со всеми экспертами, которые работают на военную промышленность. И там он дал мне прямое поручение отработать схему, при которой ученые и инженеры, техники, конструкторы, работающие в отраслях, которые приносят огромный эффект для нашей оборонной безопасности, — атомная промышленность, например, или космос, высокоточное оружие, — вот в этих сферах нам надо найти возможность платить людям столько, чтобы они по зарплате были конкурентоспособны с западными специалистами. Если в целом по оборонному комплексу у нас зарплаты должны быть сравнимы с должностными окладами в вооруженных силах. Хотя сравнивать нельзя, потому что многие предприятия ОПК – частные, они должны зарабатывать себе на жизнь, а военнослужащий отдает Родине право распоряжаться своей жизнью в случае угрозы войны. Но, тем не менее, они должны быть сравнимы. А вот в отдельных отраслях, там, где высокая наука, высокий интеллект, там надо платить по максимуму.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Вопрос, связанный с нынешним состоянием страны и общества. Сегодня существует огромный запрос граждан на искренность власти, и мы понимаем, что это результат того, что многие наши государственные мужи, чиновники утратили способность говорить просто и внятно. Я задаю этот вопрос вам, потому что вы всегда были искренни. Что нужно понять нашим чиновникам и где здесь перспективы?

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Мне кажется, чиновник, особенно «высокий» чиновник просто обязан не терять совесть и стыд. И каждый раз думать о том, что его положение – это временное состояние. Он из народа должен быть и он должен иметь перспективу вернуться обратно в народ. Не должно быть каких-то специальных зон: вот ты сейчас большой начальник и ты всегда им будешь.

Из опыта моей работы в Брюсселе, в НАТО. Четыре года там проработал. Там министр работает вместе с избранным президентом четыре года или восемь лет, но после того как заканчивается срок работы твоего шефа, ты уходишь работать обычным научным сотрудником, ну, может быть, профессором в университет. Откуда тебя и призвали, то есть к своему станку, это нормальное дело. Или, скажем, заместитель Генерального секретаря НАТО, когда у него закончился контракт, ушел, по-моему, в науку или пошел советником в какую-то фирму. Не такие там высокие зарплаты, это не наш «Газпром», он не шикует. Они там считают каждую копейку, там нет такого разрыва между народом и властью, как некоторые у нас пытаются представить, особенно в регионах.

Вот ездили по Калининграду, большая делегация, сжатые сроки, кое-где в городе перекрывали улицы. Я еду и мне неловко, честное слово, терпеть этого не могу. Если бы больше времени, я бы никогда так не поступил. Надо понимать, что власть не должна создавать проблемы для народа, она должна их решить.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Если говорить прямо и откровенно, вы сейчас небожитель, с точки зрения возможностей. И, конечно, вы не последний человек для Калининграда. Обрели ли калининградцы в вашем лице человека, который особенно внимательно относится и понимает проблемы Калининградской области?

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Я не просто понимаю проблемы Калининградской области. Я здесь книгу написал, она вышла полгода назад. «Барон Жолток» называется. Моя бабка, Наталья Борисовна Миткевич-Жолток, попала в Россию при Екатерине, когда она разделила Польшу на три части, и часть Польши вошла в состав Российской империи. До этого были как бы поляками, до этого были литовцами, а до этого они были пруссами. То есть моя семья – из тех самых балтийских пруссов, которые бежали еще в 11 веке под давлением Ордена Меченосцев, их выдавливали, вырезали. Они бежали в Литву, нашли там пристанище. Потом появилась Речь Посполита. Потом за великие подвиги один из польских королей Сигизмунд Старый передал им какие-то земли в районе Могилева, на востоке Речи Посполита. А когда Екатерина их «резануло», они оказались в составе России, а потом стали смоленскими дворянами. Короче говоря, я понял, почему я так к этой земле привязан. Здесь кровушка моя, корни мои. Поэтому чувство привязанности к калининградской земле оно, видимо, в генах.

Теперь что касается непосредственно калининградского транзита. Я считаю большой мерзостью все, что произошло в результате распада СССР, то, что тогда наши товарищи начальники забыли про Калининградский регион. Хотя элементарно можно было договориться при даче независимости Литве о неком коридоре, но этого не было сделано. Просто преступление, на самом деле.

Я по-прежнему считаю, что Президенту России Путину и мне, как его специальному представителю, удалось в Брюсселе в 2002 году добиться уникальных соглашений. Мы выбили для Калининградского региона уникальные поправки в Шенгенское законодательство. И тогда была введена схема упрощенного проездного документа — УПДЖД, которая заработала с 1 июля 2003 года. Мы тогда вырвались из капкана, куда нас пытались загнать с помощью требования пойти на визы. Все остальное блеф. Если кто-то вам будет рассказывать, что там были другие варианты – это чистой воды пропаганда.

Но проблема в том, что мы договорились о временной схеме, которая должна была существовать года два-три, после чего надо было перейти к созданию проекта о скоростном безвизовом поезде. К сожалению, нет ничего более постоянного, чем временное. То, чего мы тогда добились, оно сейчас работает. Дальше прогресса не было никакого. И это стыд и позор. Поэтому думаю, что мне уже в качестве заместителя председателя правительства при поддержке Путина удастся вернуться к этому вопросу.

Как я думаю его «расшивать»? Во-первых, нам надо добиться от Литвы пересмотра тех решений, которые они приняли в 2004 году. Мы эти 200 километров железной дороги, супер магистрали, через Литву готовы построить.

Сегодня я веду переговоры с нашими корабелами и с нашими транспортниками, которые занимаются авиаперевозками, о возможности разрешения проблемы транзита с помощью запуска новых видов скоростных судов, которые могли бы обеспечить морской транзит. Это не паромы, которые идут 36 часов. Должна речь идти о восьми-девяти часах, не больше. То есть это современные быстроходные корабли, которые будут брать от 150 до 200 пассажиров на борт и дойдут до Петербурга. И, конечно, надо решать проблему с авиаперевозками. Из Брюсселя я летал в Москву за 220 евро. А здесь такие деньги! Кто столько берет?

Надо вернуться к вопросу о создании устойчивого стабильного перевозчика, наладить постоянные перевозки – более дешевые, более экономичные. Я займусь этим вопросом. Я вам обещаю! Даже если мне не будет каких-то особых поручений. Просто я считаю, что те решения, которые были приняты десять лет тому назад, они уникальны, надо довести их до ума. Я думаю, что с Владимиром Владимировичем Путиным я договорюсь о том, чтобы сохранить за мной какое-то право приглядывать, помогать калининградцам решать проблемы.

Надо уметь использовать такого рода ситуации во благо людей и во благо страны, а не для того, чтобы создавать проблемы и говорить: «Ну, не шмогла».

Я просто хочу, чтобы калининградцы верили, что впереди более счастливое будущее, чем то, что у нас было раньше. По крайней мере, по промышленному блоку я вижу перспективы новой индустриализации страны. По политике, я думаю, что у нас впереди больше стабильности, больше уверенности в себе. И если смотреть с той стороны, где я проработал последние четыре года, у них перспектив меньше. У нас перспектив больше. Самое главное – научиться управлять своим будущим ради наших детей. И эта формула, которую можно реализовать в повседневной практической линии. Думаю, что калининградцы почувствуют перемены гораздо быстрее, чем многие скептики думают.

ВЛАДИМИР ШАРОНОВ:

— Спасибо, Дмитрий Олегович!

ДМИТРИЙ РОГОЗИН:

— Удачи!

Источник

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Метки: , , ,

Комментарии запрещены.