Апология национального мифа: человек-абажур против Данко

Я как-то писал уже, что советская мифология по структурированности и внутренней непротиворечивости явно оставляла далеко позади мифологию, например, американскую (где твердо верят в то, что Гражданская война в САСШ велась только и исключительно ради освобождения негров, а высадка на Омаха-бич являлась центральным сражением Второй мировой). Причем заметим отдельно, мифология советская в массе своей была положительной, то есть вызывавшей позитивные эмоции. Если трагедии и случались, то в любом случае они приближали светлое завтра. Отдельно заметим — в наличии была четкая периодизация. 

1. Период до исторического материализма, как говорил товарищ Бендер. Классический пример — трилогия о Максиме, режиссер Козинцев написал без обиняков:

««Юность Максима» — сказовая, фольклорная, хотя и с некоторыми элементами трагического, история про победительного Иванушку-дурачка и Василису Премудрую, попавших в 10-е годы ХХ века».

Будем честны: в идеологическом отделе ВКП(б) сидели отнюдь не дураки, понимавшие, что для массовой пропаганды нужен положительный полусказочный герой — кому интересна мрачнуха про угрюмого Петра Каляева или фанатичку Марию Спиридонову на Нерчинской каторге? Максим — как крайне позитивный символ дореволюционного движения.

2. Период после исторического материализма, то есть собственно Революция и Гражданская война. Вот тут уже мифология расцвела пышным цветом, со своими героями (Чапаев, Котовский, Ворошилов итд), интеллектуалами (связка Ленин-Свердлов-Дзержинский в кино стала классикой) и мучениками (да кто сейчас из молодежи вспомнит, кто такие Бонивур, Сергей Лазо или 26 бакинских комиссаров?). И тоже сплошной позитив — борьба за светлое будущее с карикатурными буржуями или дроздовцами из знаменитой «психической атаки» в «Чапаеве». Какие подвалы чрезвычайки, какие нафиг «баржи с офицерами»? Вы о чем? Товарищи Дзержинский, Лацис и Артузов борются с контрреволюцией (вспоминаем полузабытый сериал «Операция Трест»).

3. Межвоенный период. Еще больше положительного! Чкалов, папанинцы, спасение экипажа «Челюскина», доблестные советские летчики (и летчицы), трудовые подвиги, помощь республиканцам в Испании (см. фильм «Офицеры» в котором, кстати, объединены практически все периоды советской мифологии).

4. Война. Типовая схема мифологизации прекрасно отработана по методике Гражданской, обязательная триада герой-интеллектуал-мученик, причем возможны варианты: герой-интеллектуал — Жуков в исполнении Ульянова, 27 фильмов между прочим!, интеллектуал-мученик (генерал Карбышев) итд итп. И опять же, опять же, никакой чернухи, даже «ошибки и просчеты 1941 года» все равно приводят к Берлину в 1945.

5. Послевоенный период примерно до конца 60-х. Романтика комсомольских строек, балбесы превращающиеся в строителей коммунизма (цикл по Ивану Бровкину), воспоминания на чистом позитиве о романтическом революционном прошлом («Свадьба в Малиновке», «Начальник Чукотки»), интеллектуально-производственная тематика (физики и лирики, взять хоть фильм «Девять дней одного года»)

6. 70-80 годы. Кризис мифотворчества. Появляется увлечение французской булкой (абсолютно лживый и при этом кавалергардски-гламурный «Звезда пленительного счастья»), в карманах проносятся во-от такенные антисоветские фиги («О бедном гусаре замолвите слово» — и если вы скажете, что это не антисоветский фильм, то глубоко ошибетесь), романтизация белогвардейщины («Бег», «Дни Турбиных» Басова, «Хождение по мукам» и даже «Адъютант его превосходительства») и интеллигентские метания.

Ну а дальше все пошло прахом. И что же теперь, променять всё это на заградотряды-штрафбаты, репреськи и расстреляшечки, подвалы Лубянки, на «Цитадель» и «Сволочей»? Причем каждый из вышеописанных периодов современным, извините, «искусством» обосран по самую маковку. Комиссары в пыльных шлемах превратились в упырей насилующих гимназисток румяных, СМЕРШ зверствует, генерал Власов в исполнении, прастихоспади, Адагамова размышляет о судьбах Рассеи-матушки, истошно стонущей под кованым сапогом Понятно Кого, Ивана Бровкина в 60-е не существовало, а были только Галансков, Даниэль и Лариса Богораз да еще «демонстрация» Горбаневской и Ко на Красной площади. Ах да, еще танки в Праге. Ну и так далее.

В итоге вместо вполне позитивной и дидактичной мифологии времен СССР мы получаем сплошную полосу самых черных ужасов от 1917 до 1991 года, без единого светлого пятна. Именно то, что нам сейчас проповедуют человек-абажур Гозман и присные. И после этого вы еще спрашиваете, «а почему нет национальной идеи» — да потому, что нет положительной мифологии, позитивного восприятия прошлого. Когда Зоя Космодемьянская становится не героиней-мученицей, а банальной поджигательницей домов бедных крестьян, когда Чапаев не тонет в Урале под пулями, а с особым цинизмом развешивает прекрасных в своей бледности и одухотворенности белых офицеров на осинах, когда герои подменяются на бледную немочь (см. Богораз-Даниэль и проч) — никакой национальной идеи не будет. Суррогат с «царем мучеником» и Россiей которую они потѣряли не прокатил — слишком далеко и чуждо.

Уж лучше героический миф, чем смертно опостылевший «срыв покровов с исторической правды» в исполнении разнообразных гозманов.

UPD: как справедливо замечено в каментах, изложенная схема предельно упрощена. …Так что посмотрите ниже дополнения от Перископа, вполне справедливые.

— блогер gunter-spb

Источник

Всё же твоя схема страдает определёнными упрощениями.

Самое главное из них — это то, что СССР уже начиная с конца 1934 (падение и осуждение исторической «школы Покровского») года пытался ввести в свою идентичность и элементы идентичности старой, царской. Вопрос был только в том, как это сделать грамотно, а не неграмотно.

А почему? Потому что начали с серьёзной ошибки — тотально отрицания всего дореволюционного. А на фундаменте не-истории строить идентичность крайне сложно: тогда большинство населения должно быть убеждёнными фанатиками, но ведь так в жизни не бывает. И Сталин это достаточно рано понял.

1. Смотри: конец 1930-х: в герои неожиданно предлагаются… реакционный царь Петр, потом без передыха — Александр Невский, Иван Грозный, подавитель освободительных поляков Суворов, царский клеврет Нахимов…
Теперь поставь себя на место правоверного комсомольца-осоавиахимовца, воспитанного 1920-ми на товарищах Троцком и Коминтерне. Что, в башке большой баттхерт? То ли ещё будет.

2. Дальше. Конец 1940-х, поздний Сталин, борьба с космополитизмом. Новый большой вброс царской России: теперь уже и Порт-Артур, и адмирал Макаров, и русские инженеры (служившие, между прочим, махровым крепостникам) и т.п. Все претензии царской империи легитимируются, всё русское объявляется только и единственно правильным.

3. Потом 1956, Хрущёв, борьба с культом личности и вброс гигантской порции баттхерта в головы тех, кто боролся за революцию и выиграл войну. Сталин из фильмов вымарывается, всенародно любимые «Кубанские казаки» тихо запрещаются, фильмы классики — «Максим» и проч. — произвольно кроятся. Что, не разлом в башке? Ещё какой! (который аукнулся много позже). Мифология частично опровергается (причем сверху, со стороны верхушки КПСС), возникает неверие и цинизм.

4. Так что конец 1960-х с попыткой мягко примирить «красных» и «белых» — это было логическое развитие процесса на этапах 1-3. Смотри, например, классику — «Служили два товарища». И дальше партийцы аккуратно ищут формы примирения с прошлым и постепенной интеграции царской россии в общую мифологию. Но не всегда удачно.

А ты сильно упростил.

Не была советская мифология такой уж непротиворечивой.

—periscop

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Метки: , , , ,

Комментарии запрещены.